Лилия Файзуллова: «Мне нравилось смотреть на родной город взглядом человека не отсюда, будто я вижу его впервые»

В «ЗИМ Галерее» работает выставка «Речная фигура, замри» (12+) самарского фотографа, экс-фотографа «Кому на Волге» Лилии Файзулловой. Поговорили с ней о том, что неочевидного и интересного можно увидеть в Толевом, чем жизнь в Самаре привлекательнее питерской и как место может повлиять на формирование профессиональной идентичности фотографа.

^{Фотограф Лилия Файзуллова. Фото: Виталий Шабинский}

Как появилась твоя выставка про Толевый?

Мне предложили сделать проект. Я стала думать, про что могу рассказать: сделать что-то новое или работать с уже знакомыми темами. Тогда я поняла, что хочу и могу показать Толевый. Это то, что я знаю лучше всего. По крайней мере, мне так мне казалось. У меня уже был зин (малотиражное авторское издание) про посёлок, мой «Тихий дом», нужно было что-то ещё.

Я пошла в школьный музей. Вдоль окон там стоят модели кораблей. Рядом висит доска: на ней четыре фотографии, а сверху надпись – «Жизнь отдаю детям». Я узнала на этих фотографиях человека по имени Владимир Артурович Давидсон. Позже вспомнила про кружок судомоделирования, который он вёл, а ещё – что мы были соседями. Тогда я подумала: вот оно – что-то хорошее, про хорошего человека. Ведь темы моих проектов, на это все обращают внимание, в основном тяжёлые.

Я начала снимать Толевый, обратилась к дочери Владимира Артуровича, познакомилась с их семейным архивом. На этих фотографиях я увидела другой Толевый – место, в которое приезжали, чтобы жить и любить, строить семьи, воспитывать детей. За ним ухаживали, почти у каждого жителя тогда была лодка. Потом на открытии выставки ко мне подходили люди, с которыми до этого я не была знакома лично. Они рассказывали о посёлке, делились историями из детства. И это действительно был другой Толевый, я его не застала. Я родилась будто в другом – он уже не был таким чистым, красивым как на фото из архива, стал более опасным (это тоже многие вспоминали), но всё равно оставался местом, которое любили. 

Сейчас поселок перестал быть окраиной. За Южным мостом вырос «Амбар» и жилая застройка. Но раньше было по-другому, раньше туда ходил только один 39-ый автобус. И пока мои друзья из других районов гуляли по центру города, меня туда не пускали, потому что автобус ходил только до восьми вечера.

^{«Что будет на месте, когда Толевого не станет? У меня нет ответа, мне больно его искать». Фото: Виталий Шабинский}

Наверное, появится другой, переродившийся современный Толевый?

Я не знаю. Мой зин «Где зимуют корабли», который тоже является частью выставки, – про модели кораблей, которые стоят в школьном кабинете и видят в окна Самарку, воду, которая такой же и останется даже спустя время, когда не будет ни кабинета, ни школы, снесут все дома. Река останется. И самая глубинная моя мысль в последнем предложении, в конце книжки: «Что будет на месте, когда Толевого не станет?». У меня нет ответа, мне больно его искать.

В какой момент в твоей жизни появилась фотография?

Я всегда знала, что буду фотографом, с самого детства, но не знала, когда этот момент наступит. Свою первую фотографию сделала на мыльницу в четыре года. И на ней, кстати, тоже был Толевый! Помню прекрасно этот момент: лезу в шкаф, достаю этот запретный фотоаппарат, забираюсь на деревянный подоконник, просовываюсь в форточку. За окном – дорога. И я не просто сделала снимок дороги. Я дождалась, когда в кадре появится машина. Насколько у меня уже тогда работало фотографическое мышление. (Смеётся) До сих пор в семейном альбоме есть этот снимок. А потом лет в 11 мама купила мне Canon. Я носила его везде, снимала всё подряд. А осознанно снимать начала в 25 лет. Раньше мне казалось, что это поздно. Сейчас понимаю, что нет. Видимо, нужно было время и нужен был жизненный опыт – чтобы появилось то, о чём хочешь и можешь говорить. Ещё на меня очень повлиял университет: филологический факультет и преподаватели.

А почему ты ушла в документальную фотографию?

Я просто начинала фотографировать. Появились мои первые коммерческие съёмки, потом была Школа проектной фотографии в Самаре. Она, как мне кажется, одна из немногих в России, в которой можно найти единомышленников, которые снимают не только коммерческую фотографию, но и документальную. Это был закономерный этап. Я поняла, что хочу рассказывать истории через фотографию. Потом стала работать фотокорреспондентом в газете. Это одна из любимых моих работ: потому что с камерой ты можешь оказаться там, куда не смог бы попасть просто так. Например, забраться не в метро, а под метро. Мне казалось, что я побывала в каждом уголке Самары тогда.

^{«Свою первую фотографию сделала на мыльницу в четыре года». Фото: Виталий Шабинский}

Как бы ты охарактеризовала свой стиль?

О своём стиле мне говорить сложно. Мне кажется, о нём могут говорить только великие. Анри Картье-Брессон. Вот у него есть стиль. Я лишь могу сказать, что я ещё в поисках. Могу сказать про принципы работы, этический кодекс. Я не редактирую изображение, если работаю в документальной фотографии. Раньше даже пыталась не вмешиваться в реальность: например, не поправлять волосы герою, если прядь лежит не так. Я всегда думаю о границах человека, важно их не нарушить. Мне обязательно нужно его понять и работать так, чтобы он увидел, что мне можно доверять. Я знаю точно, что фотографу очень важно любить людей – это выше стиля, технических навыков и всего остального. Это на первом месте.

Ещё нужно, чтобы в кадре обязательно было настроение. В репортаже это особенно важно. Это то, что отличает одного фотографа от другого – то, как он чувствует атмосферу события и как это передает.

Человек в кадре обязателен?

В самом начале я была уверена, что да. Но убедилась в обратном, когда работала в «Кому на Волге». Это был мой первый выезд на природу как фотографа. До этого я никогда не снимала пейзажи. Мы ехали в машине, разговаривали. И я говорю Наташе (Наталья Фёдорова, экс-главный редактор «Волжской коммуны» и «Кому на Волге»): «Не знаю, как снимать природу, дайте мне лучше человека – я его впишу в эту локацию и сниму здорово». Не помню, что мне Наташа ответила, но помню этот свой посыл. И вот мы целый день разъезжали по различным местам, было много точек для съёмок. Это была неспешная съемка. Мне было по-особенному спокойно в тот день, и уже вечером, дома, я поняла, что именно это своё ощущение спокойствия я оставила в этих кадрах. Так что человек в кадре не обязателен, но он там непременно будет. Хотя бы потому, что фотографирует тоже человек.

^{«Я не редактирую изображение, если работаю в документальной фотографии. Раньше даже пыталась не вмешиваться в реальность». Фото: Виталий Шабинский}

Приходилось ли разрываться между коммерцией и чистым творчеством?

Да. Я поехала в 2023 году учиться в Петербург, в Школу документальной фотографии «Докдокдок». Ехала я с запросом найти себя. Я искала свой фотоязык. И для этого решила полностью отказаться от коммерции – у неё свой язык. Если ты параллельно занимаешься и коммерческой, и проектной фотографией, невольно одно накладывает отпечаток на другое. 

Получилось?

Нет. Прозаический момент – без коммерции фотографу сложно. Поэтому многие «документалисты» всё равно где-то ещё работают. Я тоже сейчас стараюсь совмещать, работаю в СамАрте не фотографом. Хотя, когда приехала в Санкт-Петербург, радикально решила: всё, теперь я не беру коммерческие заказы, я – документальный фотограф. А потом, посидев два месяца без работы, поняла – так не пойдёт. И сейчас я думаю, что профессионализм в том и заключается, что понимаешь, как работать и в одном и в другом жанре, но так, чтобы одно не влияло на другое. Как компромисс – я снимаю то, что мне интересно. Из последнего – спортивный форум, который проходил в Самаре в ноябре прошлого года.

^{«Нужно, чтобы в кадре обязательно было настроение».  Фото: Виталий Шабинский}

А почему именно Питер?

Я часто вспоминаю себя в разные годы жизни, иногда хочется вернуться в них, и я понимаю – почему. Я вспоминаю время – детство, учебу в университете, каждую новую работу в Самаре – когда я все время жила с мыслью «Что будет дальше? Что интересного со мной произойдёт?», была открыта к новому в жизни. С этим настроем я и переехала в Петербург по учёбе. И сейчас я стараюсь в себе это чувство взволнованности перед чем-то новым сохранять и как фотограф, и как просто человек.

Тосковала по Самаре, по Волге?

Да! Волжская идентичность – это то, что меня поддерживало, по крайней мере, первое время. У меня была футболка «Кому на Волге. Гулять». Помню, как ходила в ней и от слова «Волга» аж светилась. Я скучала по Волге, чувствовала потребность в ней. Самарцев отличает то, что мы живём рядом с рекой. Такая большая, широкая, медленная, Волга очень влияет на наше мировосприятие. Я от многих слышала, что самарцев считают неторопливыми. Возможно, это как раз влияние реки. Очень не хватало самарского пляжа и возможности в любое время за 20 минут доехать до воды, в которой можно плавать. А если вспомнить про встречи – однажды я стояла в очереди в пышечную на Конюшенной, и слышу кто-то за спиной произносит: «Самара…». Я без стеснения поворачиваюсь: «Вы из Самары? Мои вы дорогие!». В такие моменты рушатся какие-то барьеры – ты чувствуешь: этот человек тоже с Волги.

^{«Человек в кадре не обязателен, но он там непременно будет. Хотя бы потому, что фотографирует тоже человек». Фото: Виталий Шабинский}

Отношение к Самаре после Петербурга поменялось?

В Петербурге я прожила два года, и мне нравилось во время коротких приездов в Самару смотреть на родной город взглядом человека, который видит его впервые. Особенно на места, где я родилась. Из этих ощущений и выросла моя выставка про Толевый. Одно дело говорить про Толевый, когда ты там живёшь, другое – когда возвращаешься туда, накопив опыт, напитавшись ощущений от других городов. Вообще город лучше узнавать не по туристическим маршрутам.

Какие у тебя любимые места в Самаре? 

Очень люблю Загородный парк. Там много природы и минимум развлекательных точек. Есть крутой спуск к Волге. Нравится старый город. Люблю дом около Хлебной площади, там Ленин жил и моя бабушка. Ещё люблю речной вокзал. Но опять же на всё смотрю как фотограф. Это значит, пропускаю места через призму жизненного опыта, своих впечатлений, в том числе детских.

^{«Волга очень влияет на наше мировосприятие. Я от многих слышала, что самарцев считают неторопливыми. Возможно, это как раз влияние реки». Фото: Виталий Шабинский}

Ну и твой любимый вопрос. Что дальше?   

Хочу сделать проект для детей о фотографии. Для детей, которые находятся в уязвимом положении. Я хочу донести до них мысль, что фотография – это отличный способ изучать мир, себя, свои чувства, эмоции. Изучать на подсознательном уровне, просто снимая, обсуждая фотографии других людей. Это может не только творчески объединить ребят, но и дать им что-то очень важное.

Фото обложки: Виталий Шабинский